
А как у вас прошла ночь перед защитой диплома? Поделитесь=)
Нам представляется, что сегодня нисколько не снята с повестки дня проблема киевского русского оранжизма. Она снова актуализуется по мере приближения к очередным президентским выборам на Украине.
В свете данной ситуации есть основания задаться рядом вопросов: каковы истоки и причины процветания оранжистских настроений в среде русскоязычных киевлян? Имеет ли это явление свои особенные черты или они всеобщи и проистекают из неправильно понятой либеральной идеи?
Нам кажется, что Киев тут отличен от, предположим, Харькова или Симферополя. В последних, без сомнения, тоже в той или иной мере наличествуют типические черты ассимиляции в оранж, однако, всё-таки, не в киевских масштабах.
Киевский русский оранжизм – явление причудливое. Порою кажется, что при каком-нибудь ином историческом раскладе киевская среда оранжистов вполне могла бы служить проводником отнюдь не изоляционистских, но даже имперских идей. Уже сам по себе пёстрый этнический состав среды складывается в типично имперскую картину: наряду с русскими – евреи, поляки, армяне и… украинцы. А язык родной (и притом – никем не навязанный, впитанный с молоком матери) у всех один. Русский. Да и фундамент духовной самоидентификации общий – русская культура. (О людях малообразованных и закостенело-просоветских, пусть и русскоязычных, мы сейчас не говорим, поскольку к рассматриваемой среде они отношения не имеют.) Состоит же среда, напротив, из людей в большей или меньшей степени просвещённых – эмэнэсов и ИТРов, доцентов и профессоров, писателей и режиссёров, художников и музыкантов.
В большинстве своём все эти интеллектуалы всегда осознавали провинциализм киевской жизни. На протяжении десятилетий «застойной» эпохи основными окнами в большой мир (учитывая, к тому же, что контакт с дальним зарубежьем был затруднён) для них неизбежно являлись российские «толстые» журналы, фильмы Тарковского, песни Высоцкого, поездки в Москву и Ленинград, где можно было попасть на Таганку и в БДТ, на концерт Рихтера в Большом зале консерватории и выставку «Москва-Париж» в Пушкинском музее. Приоритетным самиздатовско-тамиздатовским чтением для них были отнюдь не Стус и Дзюба, но Бродский и Солженицын, «Доктор Живаго» и воспоминания Надежды Мандельштам. Впрочем, отнюдь не все из них так уж рвались к запретному чтиву. Многие люди этого слоя были ориентированы на добропорядочно-успешное продвижение по служебной лестнице и весьма равнодушно реагировали даже на позорные явления, имевшие место совсем рядом (что называется – под боком!), на драматичные повороты судеб своих замечательных земляков: будь то арест кинорежиссера Параджанова, травля композитора Сильвестрова, выталкивание из страны писателя Виктора Некрасова (между прочим, фронтовика, автора знаменитой повести «В окопах Сталинграда»).
Вернёмся к той части среды, которая была восприимчива к оппозиционно-вольнодумным настроениям. Некоторые её представители, сочувствовавшие украинской национальной идее, были тогда каплей в море. Временами в этом социуме циркулировали туманно-елейные разговоры о будущей «свободной суверенной стране», в которой русским будет лучше, чем в России, а евреям лучше, чем в Израиле (памятная фраза из мифотворческого арсенала начала 1990-х вполне под стать отвлечённому идеализму тех настроений). Превалировало всё же другое. Многие из антисоветски-ориентированных киевлян сочувствовали трудностям, а порой и обидам украиноязычного населения, но рассматривали их в одном пакете с другими ограничениями прав и свобод, характерными для тогдашнего строя. Никакой личной вины перед украинцами эти люди не ощущали. Да и не имели. Учтём, к тому же, что общие установки на запретительство, исходившие в своей основе от тоталитарно-бюрократического Центра, с удвоенным рвением проводились в жизнь на местах бесчисленным множеством сугубо украинских начальников и начальничков. Подобные «поддержка и энтузиазм миллионов» проявлялись в полном соответствии с расхожим афоризмом: если в России ногти стригут, то в Украине пальцы рубят. Между прочим, собирательный образ запретителя, как правило, рисовался русскоязычно-киевскому «коллективному бессознательному» не в виде таинственного пришельца с далёкой планеты Лубянка, но в обличии укоренённого в местной почве угрюмого и хитрого куркуля, методично твердящего нечто вроде: «Щоб нiяких Шнiток в програмi не було!» (эту фразу устное городское творчество приписывало одному из тогдашних директоров киевской филармонии).
( Читать далее )На официальном сайте президента указано, что глава государства является «Академиком Украинской Академии экономической кибернетики».
О том, что такого научного учреждения не существует, СМИ сообщил кандидат технических наук, профессор, декан факультета информационных систем и технологий Киевского национального экономического университета (КНЭУ) Александр Шарапов.
«Академии такой нет. Есть Академия высшей школы, есть Академия информатики. Вот Академии экономической кибернетики нет», - приводит слова ученого сайт ВидеоНовости.
Работники Секретариата президента на вопрос об этом заведении ответили, что скорее всего это название не научной, а общественной организации. В таком случае Виктору Андреевичу и его рекламистам хотелось бы пожелать не лгать и вместо крупнейшего европейского государства и в правду руководить какой-то несуществующей общественной организацией. По призванию!
Бен Макинтайр (Ben Macintyre), "The Times", Великобритания.
"Вижу, Вы недавно из Афганистана", - говорит Шерлок Холмс при первой встрече с Джоном Ватсоном на страницах рассказа "Этюд в багровых тонах". ![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |